Аме 2.0
Listen to your heart, listen to the rain, listen to the voices in your brain.
Кенпачи. Васильковый, пыль, солнцепек.
Кенпачи стоит посреди моря пожухлой травы. Давно не было дождей. Сегодня солнце особенно яркое, ослепительным белым кругом зависло в синем небе без единого клочка облаков. У синевы – чистый васильковый оттенок.
Жарко.
На западе – окраины Руконгая. На востоке темной каймой тянется лес. Кенпачи смотрит перед собой, тяжелым немигающим взглядом хищника, поджидающего добычу. Рука – на рукояти катаны.
Ждет.
Ветер сухой, и несет с собой пыль, подхваченную с потрескавшейся земли. Она оседает на коже, смешивается с потом. Кенпачи не замечает этого. Даже когда, непроизвольно облизнувшись в предвкушении, чувствует пыль на губах, не обращает внимания.
Они открываются одновременно, темные зевы Гаргант в васильковом небе, провалы, готовые исторгнуть из себя волну пустых.
Технический отдел не ошибся в определении координат.
Зараки скалится в открытую, разом, одним плавным движением, вынимает катану из ножен. Рывок вперед.
Пустых – десятки и десятки. Они голодны, и зубасты, и кровожадны.
Но здесь и сейчас – хищник лишь только один.
А они – стадо на убой.

Нойтора. Медный, горечь, затишье.
В пустыне Уэко погодные условия не отличаются разнообразием. Ни смены дня и ночи, ни перепадов температур, всегда ясно, и никогда не бывает дождей.
И бурь не бывает. Но будто вечное затишье: приглушенные звуки, таящиеся обитатели. Застывшее время. Даже схватки за существование здесь проходят быстро и бесшумно.

Костяная гладкая маска поверженного адьюкаса залита кровью. В лунном рассеянном свете Мира Пустых свежая кровь всегда черного цвета, с белыми бликами. Только вот Ноиторре кажется, что с медными.
Ржавая кровь. Кровь жалких слабаков, недостойных иной участи кроме как быть убитыми.
Ржавая, а еще горькая. И плоть их пропитана этой горечью.
Ноиторра ест их, просто для насыщения. А хочет иного. Хочет горячей сладкой крови тех, кто равен ему, тех, кто силен. Достойных.
Ноиторра ищет их, ищет беспрестанно. Иногда ему кажется – нашел. Но схватки раз за разом оканчиваются его победой. И даже если они даются ему не малой кровью, если даже он едва остается на грани существования – все не то. Противники, даже самые сильные, когда повержены, превращаются в его глазах в слабаков. И кровь у них всегда горькая.
Ноиторра на самом деле знает ответ. На самом деле он жаждет крови не равных, а превосходящих его, тех, кого он победить не способен.
Знает, но продолжает и продолжает искать. Иной цели существования у него нет, и если он найдет, что ищет, все наконец закончится.

Кейго. Кобальтовый, шоколадный, снежно.
За окном – призрачной кобальтовой синевы вечер. Мягкими крупными хлопьями густо падает снег. Он идет уже несколько дней, укрывая город.
Непривычная для Японии погода. Слишком холодно.
Кейго прислоняется горячим лбом к стеклу, дышит жарко. Влага конденсируется на стекле мелкими капельками. Кажется, он подхватил простуду.

Наутро жар не спадает, все тело ломит, и голова тяжелая-тяжелая. Он звонит Мизуиро и говорит, что не придет в школу. Сестра перед уходом пичкает его лекарствами, ругаясь, что теперь наверняка опоздает.
Весь день Кейго спит, просыпаясь только от мучающей его жажды. Ему муторно и ничего не хочется, и вернувшаяся Мидзухо снова ругается на глупого брата, и идет на кухню, варить куриный бульон.

А вечером приходит Ичиго. Он принес Кейго домашнее задание.
Кейго лежит, укрытый одеялом, слушает негромкий голос Куросаки, рассказывающего, что сегодня было в школе, что говорили учителя, что задали.
Кейго недавно выпил горячего шоколада (сестра сегодня на редкость добра), он еще ощущает его вкус на языке, ему тепло и уютно, немного сонно, ему нравится смотреть в окно – там снова кобальтовая синь, и снег идет; и нравится слушать Ичиго.
Кейго думает, что болеть иногда не так уж плохо, особенно если есть, кому за тобой присмотреть.

Ренджи. Лазурный, апельсин с корицей, гроза.
Ренджи нравится смотреть на море. В Сообществе Душ моря нет.
Он иногда приходит на пляж, смотреть, как лазурные волны накатывают одна за другой на мелкий белый песок, облизывают его, как длинные языки, оставляют за собой влажные следы.
Ренджи очень жаль, что он не может появляться здесь чаще – то пустые, то отработки у Урахары мешают ему.

Сегодня Ренджи удалось попасть на пляж, а еще по дороге он купил в одном из автоматов напиток. Со вкусом апельсина и корицы, вот. От апельсинов – свежесть, сладость и немного кислинки, от корицы – теплый пряный привкус.
Но, кажется, ему не удастся сегодня полюбоваться на лазурную воду: у горизонта собрались тяжелые темные тучи, перевитые просверками извилистых молний, и море потемнело до сине серого цвета.
Но Ренджи все равно, как обычно, устраивается на небольшом валуне, делает большой глоток из банки.
Он еще никогда не видел грозы над морем, и не упустит шанса посмотреть.

Канда. Серебряный, клубничный, туман.
Поздняя осень. За ночь ветви деревьев покрылись изморозью, мерцают серебристо в лучах утреннего солнца. Туманная дымка висит над поляной, потихоньку расползаясь клочьями.
Канда полураздет, но ему жарко – он тренируется. Ему нет дела до заиндевевших деревьев, до ломкой травы, сминающейся под ногами. Впрочем, он слышит, что сегодня, из-за того, что воздух особенно чист, прорезая его, Муген поет звонче.
Череда замахов и выпадов, прыжки, резкие приседания. Канда не думает ни о чем, его тело действует почти само по себе.
Позже, отдыхая, он сядет под деревьями, может, бездумно посмотрит вверх. Небо, перечерченное вдоль и поперек отрезками веток, будет спокойно-голубым. Летним.
Вряд ли Канда подумает об этом, разве что подсознательно, и даже не поймет, отчего на языке появится привкус июльской спелой клубники.

Ишшин. Малиновый, терпкий, ослепляюще солнечно.
На Ишшине – малиновая рубашка, совсем новая, цвет насыщенный и яркий. Масаки, поглядывая на эту рубашку, все улыбается. Ишшин доволен.
Погода сегодня просто отличная, тепло и солнечно. Везде – слепящие солнечные зайчики, блики. На глянцевых зеленых листьях, на стеклах домов, в рыжих волосах Масаки, в ее глазах.
Ишшин что-то рассказывает ей, жестикулируя одной рукой (за другую держится Масаки), она смеется.
В маленьком кафе Ишшин покупает им мороженое и по высокому стакану сока. Ей – апельсиновый, себе – гранатовый. Гранатовый сок на вкус сладковато-терпкий, немного кисловатый. Он отлично оттеняет летнюю радость этого дня.
Ишшин счастлив, а когда вспоминает, что они уже молодожены, то просто голова идет кругом.
Его жена тянется через стол, и через трубочку отпивает гранатового сока. Она тоже счастлива.

Ямамото Такеши. Каштановый, мыльный, "дубак".
Такеши потирает руки, греет их дыханием. Не очень помогает, если честно. Ужасно холодно, в своей куцой, не слишком теплой курточке он мерзнет.
Люди снуют мимо, на носу Рождество, так что всюду царит предпраздничная суматоха.
Такеши сует руки в карманы, оглядывается, по привычке ища в толпе каштановые волосы. Потом вспоминает, что в такой мороз без шапки на улицу вряд ли кто выйдет.
- Ямамото! Извини, я опоздал…
Нет, все-таки нашелся кое-кто, кто вышел.
- Цуна! А где твоя шапка?
У Цуны удивленное лицо, он шарит руками по голове.
- Ой, я забыл ее надеть… - растерянно бормочет он, неудачник-Цуна. Такеши смеется, стаскивает свою шапку и нахлобучивает ее на голову другу.
- Вот.
- А как же ты, Ямамото? – протестует Цуна.
- Я же спортсмен, я закаленный, - отмахивается весело Такеши. – Ну что, идем? Иначе мы не успеем купить подарок Гокудере, все расхватают.
- Ага.
И они идут рядом, разглядывая витрины. С пасмурного неба падают редкие снежинки. Такеши ловит одну языком. Снег напоминает ему о пене, и воспоминание привкусом мыла оседает на языке.
Такеши улыбается своим мыслям. Он уже не мерзнет.

Сквало. Серо-стальной, полынь, ветер.
Где только не побывал Сквало, в своем бесконечном поиске сражений. Во всех странах, по всем континентам.
Какие только местности не становились для него полем боя: лесные чащобы, песчаные пляжи, горные склоны, пески пустынь.
Сейчас Сквало поджидает очередного противника. Новое место действия – обычный пустырь за городом, заросший разнотравьем. Здесь неподалеку свалка, гаражи, какие-то заброшенные строения… Но Сквало, в общем-то, все равно, какими будут декорации.
Ветер слегка шевелит пряди длинных волос мечника, сдувает челку со лба. Доносит запах полыни - сильный, резкий, перебивающий остальные запахи. От него даже начинает горчить на языке.
Сквало щурит светло-серые глаза. Сейчас в них можно разглядеть стальные отблески, напоминающие блики на металле.
Совсем скоро… Сквало хищно скалится, завидев вдалеке приближающегося человека, чей силуэт дрожит в легком мареве нагретого воздуха, поднимающегося от земли.
Скоро запах крови перебьет запах полыни.

Ичиго. Прозрачный, горький шоколад, пасмурно.
У Ичиго с утра неважное настроение. Что тому причиной – неизвестно. Может быть, плохая погода - уже несколько дней пасмурно, воздух сырой и холодный, и, по прогнозам, вряд ли прояснится в ближайшие дни. Обещали даже осадки.
Ичиго не любит дождь.
В школе Ичиго не слушает учителей, только смотрит в окно, невидящим взглядом, будто оно вдруг перестало быть прозрачным.
За окном серо и уныло. Ичиго ощущает эту серость и унылость, заполняющую его, подобно холодной воде, как бутылку, до горлышка.
И точно - сыт, сыт по горло. Надоело. Но что он может поделать? Ничего.
По дороге домой Ичиго заходит в магазин и покупает шоколад. Горький, свой любимый. Разрывает упаковку, едва выйдя из магазина, отламывает дольку.
Шоколад тает на языке, но Ичиго почти не чувствует вкуса. Почти бездумно шагая по тротуару, отламывает все новые дольки. Глупо. Как будто шоколад чем-то может помочь ему.
Ичиго не сразу понимает, что начался дождь, а когда наконец замечает, останавливается, задирает голову, подставляя лицо тяжелым каплям. Ичиго, крепко зажмурившись, прислушивается к себе.
Но того, с кем вместе можно было пережидать ненавистный дождь, больше нет.

@темы: Ямамото, Цуна, Сквало, Блич, D.Gray-man, Ренджи, Ноиторра, Кенпачи, Кейго, Канда, Ишшин, Ичиго, Репорно, фанфик, драббл, джен