Аме 2.0
Listen to your heart, listen to the rain, listen to the voices in your brain.
Исполнения заявок

Бьякуя/Ичиго, постканон, ханами (цветение сакуры) "неуместное желание", можно слегка поангстить.
Прогуливающиеся парочки, семьи с детьми, дружные компании… Сидят на траве под деревьями или на скамейках, ходят по дорожкам, стоят, любуясь на цветущие вишни, смеются, ловят лепестки, болтают. Такие живые, такие счастливые. Спасенные от смерти, но не подозревающие об этом.
Во время ханами в парке собирается столько народу, что попытка найти среди них кого-то определенного кажется почти абсурдной.
Но у Куросаки Ичиго есть особенность, благодаря которой его легко разыщет любой шинигами. Его рейацу. Бьякуя чувствует источник знакомой духовной силы и идет на него, не обращая внимания ни на что другое. Где-то недалеко…
Как Ичиго смог найти такое уединенное местечко – загадка. Никого поблизости, хоть и доносятся голоса людей.
Парень лежит на траве, подложив руки под голову. Его глаза закрыты, а духовная сила спокойна, как море в штиль, еле заметно колеблется в такт дыханию. «Не чувствует меня или игнорирует?» - размышляет Бьякуя, не торопясь подойти ближе. Под порывом ветра с деревьев облетают лепестки, осыпают Ичиго, а тот отмахивается от них одной рукой.
- Зачем пришел? – спрашивает он недовольно, все также не открывая глаз. Бьякуя чувствует всплеск рейацу и чуть усилившееся давление – предупреждение или просьба уйти?
- Зачем ты пришел? – спрашивает Ичиго еще раз, все-таки сев и посмотрев на Бьякую. От его явного недовольства рейацу начинает колыхаться сильнее. – Шинигами опять что-то нужно от меня?
Тон его нарочито дерзкий, но в глазах просто усталость и просьба оставить в покое.
- Куросаки Ичиго, я пришел… - Бьякуя видит, как хмурятся рыжие брови, поджимаются недовольно губы, - просто так.
От удивления духовная сила Ичиго подымается приливной волной, брови взлетают вверх, губы чуть приоткрываются. От сурового выражения лица не остается и следа. Бьякуя чуть усмехается про себя, но внешне не показывает и виду.
- Ты… - Ичиго запинается, его любопытство вместе с духовной силой расходится от него волнами. – Пришел просто так? С чего вдруг?
Бьякуя подходит ближе и Ичиго приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.
- Может быть, я хотел попасть на ханами. В Сейрейтей я пропустил его по некоторым причинам.
- Вот как, - Ичиго снова хмурится и опускает голову, скрывая разочарование. Глупый мальчишка. И откуда только это неуместное желание поцеловать его так, чтобы задохнулся и выбросил из головы все глупые мысли? Впрочем, сегодня праздник, поэтому можно позволить себе некоторые послабления. Бьякуя наклоняется, берет Куросаки за подбородок и заставляет поднять голову.
- Бья… - только и успевает выговорить временный шинигами, прежде чем его затыкают весьма действенным способом. Сначала он просто позволяет себя целовать, ошеломленный, затем начинает отвечать, и весьма пылко. Рейацу Куросаки закручивается как в водовороте, Бьякуя чувствует ее всем телом, как во время боя, даже еще острее. Его собственная рейацу грозит выйти из-под контроля, и Кучики отстраняется. У Ичиго пятна румянца на щеках, блеск в глазах и припухшие губы. Бьякуя вполне удовлетворен результатом и чуть улыбается.
Ичиго за отворот рубашки (и когда только успел вцепиться?) тянет Бьякую вниз, тот не возражает и усаживается рядом.
- Значит, на ханами пришел? – переведя дыхание, привычно нагло и ехидно спрашивает он.
- Как всегда, ты медленно соображаешь, - парирует Кучики. – Если до тебя еще не дошло, я пришел посмотреть на цветение сакуры вместе с тобой.

Ренджи, Рукия, вне рейтингов, фраза Ренджи: "И вот в этот-то момент он мне и вмазал..."
- … я хотел применить бакудо, но оно не сработало. И вот в этот-то момент он мне и вмазал! – Ренджи покосился на Рукию, чтобы узнать, какое впечатление произвел его рассказ.
- Ты придурок, Ренджи! Ты же знаешь, что кидо – твоя слабость, - обругала друга она, не отрываясь от лечения – в тренировочной схватке Абараи нехило наваляли. – Так тебе и надо!
Рукия фыркнула.
- Ничего, я еще обгоню тебя, мисс «Лучшие оценки по кидо в Академии».
- Мечтать не вредно, Ренджи. Научись хотя бы не взрывать себя собственным хадо, - съехидничала девушка.
- Ты об этом слышала? – Ренджи покраснел.
- Ооо, об этом событии уже рассказывают анекдоты… то есть, я хотела сказать, слагают легенды.
- Черт.
- Зато ты теперь знаменитость.
- Рукия… Ничего смешного!

Айзен, Карин, вне рейтингов, фраза Айзена: "Нет, только не это, я же не оправдаюсь!"
Айзен правда не хотел ничего такого. Лишний раз взглянуть на Куросаки Ичиго, только и всего. Для этого пришел к его дому и заглядывал в окна. Слегка увлекся и не заметил прихода одной из младших сестер Куросаки.
- Эй, ты! Дух-извращенец! Какого черта ты пялишься в наши окна?
«Нет, только не это, я же не оправдаюсь! Моя репутация ками…» - всполошился Айзен, поворачиваясь к Карин и быстро налепляя на лицо благодушную улыбку.
- Эээ, девочка, ты все не так поняла…
Но Карин, как и брат, была человеком действия и не собиралась слушать оправданий подозрительного типа.
- Получи, вуайерист! – и Карин залепила Владыке мячом прямо между ног.
- Ой, - пискнул Айзен тонким голоском и упрыгал в Гарганту на полусогнутых. Карин победно ухмыльнулась.

Ичиго/Хичиго. У Хичиго амнезия
- Ты кто? И кто я? И что это за странное место?
- Хичиго, ты что, навернулся с небоскреба и ударился головой? – Ичиго обошел Хичиго по кругу, остановился, недоверчиво глядя на холлоу.
- Хи-чи-го? Что за дурацкое и-имя… - пустой недовольно поморщился.
- Раньше тебя устраивало, - Ичиго пожал плечами. – Ты правда ничего не помнишь? С чего бы это…
- Мне-то откуда зна-ать? – язвительно протянул холлоу. Память памятью, а характер у него не изменился ничуть. – Расскажи мне, кто я.
- Я – шинигами, а ты… ну, ты мой пустой. Я сам точно не знаю, откуда ты взялся. Мы, как бы это сказать, противники. Сам ты мне говорил что-то насчет коня и короля, якобы кто король, тот и должен быть сверху…
- Сверху, говоришь? – прошипел пустой, окидывая взглядом Ичиго с пяток до макушки. – И кто из нас король?
- Вообще-то, я, - честно ответил Ичиго. Хичиго неуловимо быстро оказался рядом с ним и ловко опрокинул на бетон, оседлав бедра.
- А ты уверен, что ты? - прищурился он и похотливо облизнулся. – Мне ка-ажется, сверху был я…
- А ты уверен, что у тебя амнезия? – Ичиго и не думал вырываться. – Вообще-то, я не то имел в виду, говоря «сверху». Но, кажется, это уже не важно. Ох!
Хичиго уже успел запустить руки под косоде шинигами и чувствительно прикусить мочку уха.
- Совершенно неважно, - согласился он, и больше не отвлекался на разговоры.

Грель, Лиззи, вне рейтинга, фраза Греля: "Или тебе жалко? Жадина-говядина..."
- Ах, какая прелесть! – Грелль прижал находку к груди и закружил по комнате. – Эти розы, алые, как кровь, а эти траурно-черные ленточки, а кружевная отделка… Милочка, ты же подаришь мне это? Подаришь, да?
Грелль остановился, просительно уставился на Лиззи и добавил:
- Или тебе жалко? Жадина-говядина...
Та на секунду онемела от такой наглости, но тут же храбро бросилась в бой, отвоевывать свою драгоценную собственность. Она не собиралась отдавать совершенно новую шляпку, которой собиралась поразить дорогого Сиэля, какому-то извращенцу-дворецкому, проникшему в ее комнату и рывшемуся в ее вещах.

Себастьян, Грель, вне рейтинга, фраза Себастьяна: "Одуванчик?!"
- Ах, Себастьян, Себастьян, Се-ба-стья-ан-чик!
Моя любовь к тебе – как одува-ан-чик! – довольно гнусаво завывал Грелль под окнами особняка графа Фантомхайва. Ночная серенада не оставила равнодушными окрестных псов, и песня Грелля получила сопровождение в качестве многоголосого воя, лая и скулежа. Окно на третьем этаже распахнулось, оттуда выглянул далеко не радостный Себастьян.
- Одуванчик?! Нет, господин шинигами, больше похоже на отвратительный сорняк, и его нужно срочно выполоть.
На незадачливого ухажера сверху обрушилось ведро ледяной воды. Песня захлебнулась. Себастьян ехидно улыбнулся и аккуратно прикрыл окно.
- Твоя жестокость сердце мне терза-ает,
Любви мое-ей ничто не помеша-ает! – опять понеслось снизу через минуту. Примолкшие было псы радостно взвыли.
Себастьян вздохнул и пошел к Барду, одолжить что-нибудь из огнестрельного оружия.

Класс Ичиго. "Вам не кажется странным, что у нас постоянно новенькие?"
- Вам не кажется странным, что у нас постоянно новенькие?
- Вам не кажется, что у Куросаки раздвоение личности?
- Вам не кажется, что наша учительница немного странная?
- Вам не кажется, что в последнее время в городе творится что-то непонятное?
Такими вопросами задавались бы обычные школьники в таких обстоятельствах, но одноклассники главгероя любого сёнена всегда отличаются здоровым пофигизмом – нервные клетки ведь не казённые.

Гин/Гриммджо «Это и есть кошачья верность?»
- Гримм-джо-о, - Гин потянулся, перевернулся на живот, подпер подбородок рукой. Джаггерджек, вольготно раскинувшийся на кровати, зевнул. Но сонным он не выглядел: быстрый взгляд, брошенный им на Ичимару из-под полуприкрытых век, был пронзительным и ясным.
- Чего тебе?
- Да так, любопытно… Ходят слухи, ты спишь и со своим фрасьоном, и с кем-то из Эспады… Про себя я знаю точно. Это и есть кошачья верность?
- Кошки верны только себе. Это и есть кошачья верность, - Секста прикрыл глаза, будто притушил два горящих в полумраке огонька. – А теперь отъебись от меня со своим любопытством, я спать хочу.
- Я и не думал тебе мешать. Но как же Айзен?
Гриммджо не ответил – или уже спал, или просто проигнорировал вопрос.


Грелль/Гробовщик. Ну и кто из нас маньяк? (без пейринга получилось, гомен…)
Стоя на краю могилы, Грелль сильно жалел что из любопытства набился в компанию Гробовщику. Каблуки новых сапог увязали в размокшей почве, Грелль то и дело оскальзывался, пытаясь заглянуть на дно ямы и понять, чем там занимается этот странный тип. По его мнению, в трупах, не истекающих кровью, нет ничего интересного. Грелля интересует и завораживает сам момент смерти, а не какое-то там тело.
- Тебе пойдут эти ленты, - бормотал между тем Гробовщик, не прекращая своей возни. – Немного белых лилий - они хорошо сочетаются со светло-розовой атласной обивкой…
Наконец он выбрался наверх, отряхнул балахон от налипшей грязи и взялся за лопату. Земля со стуком посыпалась на закрытую крышку гроба.
- Что ты возился там так долго? – капризно поинтересовался Грелль. – Я устал, я замерз… Разве ты не должен был сделать все это до того, как опустить гроб вниз?
Гробовщик остановился и поскреб щеку длинным ногтем.
- Просто мне казалось, что моя работа все еще не совершенна, и я понял, как довершить картину, только в последний момент… Ах, она была просто прекрасна, - Гробовщик улыбнулся и вновь принялся за дело.
- Ну и кто из нас после этого маньяк? – надув губы, пробормотал Грелль.

Ренджи/Ичиго, Ишшин, "Морнинг... О, Масаки! Лучше бы я этого не видел!"
- Гуу-ууд!.. – радостно проорал Ишшин, врываясь в комнату сына в один из ничем не примечательных будних дней.
- Морнинг, - уже гораздо тише и на автомате закончил он, так и застыв посреди комнаты в нелепой позе нападения. – О, Масаки! Лучше бы я этого не видел!
- Ну, так и не смотри, - вяло пробурчал лежащий носом в подушку Ичиго. Сил шевелиться у него почти не было. – Может, перестанешь уже будить меня по утрам таким идиотским способом?
- Сын, как ты мог… Как ты мог? – Ишшин схватился за бороду и попытался вырвать клок. Ичиго приподнял голову и с интересом следил за попытками. – Это же безалаберно и безответственно… Это ужасно! Развести в комнате такой бардак! Что это за погром?! Чем ты тут занимался?!
Ичиго в ответ только пожал плечами, приняв как можно более невинный вид. Про себя он последними словами ругал Ренджи за то, что вчера вечером тот набросился на него, как оголодавший хищник на жертву, и в то же время радовался, что Абараи хватило ума убраться еще до рассвета. Иначе бы их обоих ждала «воспитательная работа» с высокой степенью травматичности для обоих и возможным летальным исходом для Ренджи.

Спаннер/Цуна, «Гаечный ключ - многофункциональный инструмент»
Цуна огляделся по сторонам. Предмет на полу неподалеку привлек его внимание. «Гаечный ключ – многофункциональный инструмент» - вспомнил он слова самого Спаннера. Цуна вздохнул, подобрал ключ, взвесил в руке. Замахнулся.
- Извините меня, Спаннер-сан, - прошептал он и ударил. Спаннер без единого звука повалился на бок. Цуна с трудом оттащил его от компьютера подальше, устроил его голову на своих коленях. А что ему оставалось делать, если механик вот уже трое суток не прекращал работы и отказывался отдыхать? Кажется, Реборн был прав, говоря, что иногда насилие – единственный действенный метод.

Хичиго/Ичиго. "Чем я хуже собаки?"
- Ну и чего ты хочешь? – воинственно спросил Ичиго. Пустой зачем-то позвал его во внутренний мир.
- Помнится, ты обещал кое-что нам со стариком… - напомнил Хичиго.
- А, да… Зангецу хотел садик, верно?
- А я хотел собаку! Ты собираешься исполнять обещание или нет?
Ичиго почему-то обиделся. Он почему-то думал, что пустой позвал его для другого. Ну, подраться там… И вдруг подавай ему собаку.
- И чем я хуже собаки? – пробубнил он тихо-тихо себе под нос. Но Хичиго услышал.
- А что, ты разрешишь мне надевать на себя ошейник, чесать за ушком и будешь спать со мной рядом, чтобы мне не было так холодно и одиноко? – губы пустого расползлись в ехидной улыбочке. Ичиго покраснел и почему-то чуть не кивнул.

Хичиго/Зангецу «Оказывается, лгут, что сталь несгибаема».
- Надо же. Кажется, ты уже не пытаешься выглядеть невозмутимым, а, Зан-ге-цу?.. – сам пустой был совершенно безмятежен с виду. – Оказывается, лгут, что сталь несгибаема. Наш королек опять помирает, да?
Зангецу оставался по-прежнему молчалив, даже и не пытаясь ответить. Пустой засмеялся.
- Хочешь, чтобы он жил? Хочешь, я ему помогу?.. – пальцы пустого сжимались и разжимались, как бы в нетерпении. – Конечно, я и так собираюсь вмешаться… Или исчезну вместе с ним. Но…
Зангецу наконец обратил внимание а пустого. Его взгляд был тяжелым и пристальным.
- Чего ты добиваешься?
Губы холлоу приоткрылись, кончик синего языка быстро прошелся по ним.
- Чего? Да так, исполнения своей маленькой прихоти, только и всего, - горящие желтым глаза сузились, ухмылка появилась на бледных тонких губах. – У тебя даже нет особого выбора, ты знаешь? В любом случае, я скоро поглощу тебя. Но если ты станешь моим добровольно, отдашься со всеми потрохами (если только у духа занпакто есть потроха), я дам королю шанс.
После долгой паузы Зангецу кивнул, выражение его лица вновь стало непроницаемо.
- Хорошо-о, - протянул пустой, шагнув к нему. – Правильный выбор.
Белые пальцы вцепляются в ворот и разрывают ткань плаща, черные ногти проходятся по груди занпакто, оставляя кровавые следы.
- Так и будешь стоять, Зан-ге-цу-сан? – пустой ощерился и толкнул мужчину вниз.
……………………………………………………………………………………………………...

Холлоу полюбовался на белый тесак, удовлетворенно хмыкнул и забросил его себе за спину. «Теперь он мой».

Сиэль, Алоис, Себастьян, Клод на фразу: "Это мой опыт и я передаю его тебе! И не говори, что не уверен в том, что это тебе пригодится!"
- … подобрать преданных слуг. Нет, их квалификация как работников не важна – лучше все делать самому. Фамильное столовое серебро можно использовать как оружие, но не стоит им разбрасываться. После демонстрации своих сверхспособностей говори «Я просто дьявольски хороший дворецкий». Производит впечатление на людишек… Клод, ты слушаешь меня вообще? Это мой опыт и я передаю его тебе! И не говори, что не уверен в том, что это тебе пригодится!
- Да-да, Себастьян, я даже конспектирую.
- Тогда продолжим.
Сиэль вздохнул, ковыряя ложечкой крем на пирожном. Сладким он успел наесться за те два часа, что Себастьян инструктировал Клода. Граф Фантомхайв бросил взгляд на Алоиса – тот беззастенчиво дрых в соседнем кресле, устав ждать, пока все закончится. Сиэль уже пожалел, что отдал Себастьяну приказ проследить за тем, чтобы честь сериала «Темный дворецкий» не уронили новые герои второго сезона.

Скуало/Гокудера «Это я то стрелять не умею, тупая блондинка?!»
- Это я-то стрелять не умею, тупая блондинка? – от возмущения Гокудера чуть не проглотил сигарету. – Это ты другого оружия, кроме своего меча, и в руках не держал, что ты можешь знать?
- Врррааай! Ты кого назвал блондинкой, динамитный мальчик? Я тебе твои шашки сейчас в жопу засуну! - варийская акула выдернул сигарету изо рта Хранителя Урагана Вонголы и попытался затушить об его ладонь. Гокудера вовремя отдернул руку, в свою очередь выхватил из-под носа у Скуало бутылочку саке и опрокинул содержимое на голову мечника.
- А кишка не тонка? – поинтересовался он, намотав прядь светлых волос на кулак и притянув Скуало поближе к себе через стол.
- Сейчас и проверим! – рыкнул Скуало. – Проверка боем, вонголеныш?
- Согласен, - кивнул Гокудера, отпустил волосы мечника и, пошатываясь, встал из-за стола. Расплатившись, оба, на радость остальным притихшим посетителям, покинули бар.

Наутро никто из них не мог вспомнить, где и как они умудрились столкнуться, почему напились вместе, с чего начался их спор? И, главное, почему он окончился не дракой, а постелью?

Хичиго, Ичиго, Зангецу, необязательно Унохана: правда о появлении на Ичиго новой одежды после битвы с Улькиоррой. Фраза: "Мне нужны твоя одежда, твоя обувь и мотоцикл"
- Хичиго!
- Нет.
- Хичиго!
- Нет! Я сказал – не-ет! Отвали, Король!
- Зангецу, ну скажи ему…
- Хичиго, - начал было занпакто.
- Ничего не знаю, я не отдам ему свои хакама! – скрежетнул пустой, сложив руки на груди, и отвернулся.
- Ну, Хичиго! Я же не могу драться в этих тряпках! Где мне еще достать одежду?
- Побегай по Лас-Ночес, наверняка там остались еще какие-нибудь арранкары рангом помельче.
- Предлагаешь мне с них снять штаны? Меня примут за извращенца… - Ичиго на секунду представил себя в роли Терминатора: вот он приставляет лезвие Зангецу к горлу какого-нибудь пустого и зловеще говорит «Мне нужны твоя одежда, твоя обувь и мотоцикл». Хотя мотоцикл тут был определенно лишним.
- А с меня, значит, можно снимать? – взвился Хичиго.
- Жмот.
- Сам такой. Ты мне тоже тело не отдаешь…
- Сравнил, ха!!!
Спор продолжался еще некоторое время, но настырность Ичиго сделала свое дело. Куросаки с крайне довольным видом натянул хакама Хичиго, его же носки и варадзи. Все само собой перекрасилось в цвета шинигами. Хичиго пытался запахнуть плащ так, чтобы не демонстрировать свои голые коленки, и грустно шевелил пальцами босых ног, не в силах понять, как он на такое согласился.
- Спасибо! – на радостях Ичиго стиснул своего пустого в крепких объятиях. Хичиго потерял дар речи, а Ичиго тем временем смылся из внутреннего мира.

- Куросаки-кун! Я залечила твои раны, и даже часть твоей одежды восстановилась, - сообщила радостно Иноуе. Ичиго не стал ее разочаровывать и говорить, откуда на самом деле взялись новые хакама.
Потом, пока Куросаки шел через гарганту вместе с Уноханой-тайчо, он успел второй раз посетить внутренний мир и выцыганить у Хичиго еще и плащ.

Гробовщик, Сиэль «А для вас, граф, я сотворю нечто особенное!»
Сиэль не знает, почему позволяет Гробовщику подобное. Почему совершенно спокоен, когда тот обращается с ним скорее как с куклой, чем как с человеком: держа за подбородок, поворачивает его лицо то правой, то левой щекой к себе, сгибает и разгибает его руки и ноги, оглаживает спину и бока, укладывает на стол, измеряет, что-то тихо бормоча.
- Моя работа чаще – ремесло. А для вас граф, я сотворю нечто особенное. Хотите? – так он сказал однажды. Сиэль не видел и не видит глаз, скрытых густой челкой, но ему кажется, что он чувствует восторженный взгляд. Предвкушающий взгляд. Так иногда на него смотрит Себастьян. Но если демону нужна душа графа, то Гробовщику – тело. Лишенная жизни, опустевшая оболочка, которой станет Сиэль. Когда глаза Сиэля навсегда скроются под тонкими веками, когда его губы больше не будут согреваться дыханием и побледнеют, Гробовщик сотворит для него свой шедевр. «Нечто особенное».
Гробовщик улыбается Сиэлю, Сиэль ему – нет. Зачем он приходит снова и снова? Глазами Гробовщика, он предвидит свою смерть. Для него, верящего, что, пока не достигнет цели, он будет жить, она означает завершение пути. Сиэль находит успокоение в руках Гробовщика. Успокоение для мятежного сердца, которое никак не желает умирать.

Гриммджо/Ичиго. Март...
Ичиго порадовался приходу марта. Он пережил эту зиму – разве не достижение? Его не убили арранкары, не одолел Айзен, не свалили с ног все растущие (прямо-таки в геометрической прогрессии) обязанности временного шинигами.
Но уже спустя пару дней он осознал, что радость была преждевременной. Именно в марте его подстерегала самая большая опасность: быть до смерти затраханным Гриммджо.

Грелль/Нокс/Уилльям Т. Спирс. «Работа прежде всего».
- А моя щетка, моя щетка для волос! Она пропала! – Грелль кругами забегал по спальне, вцепившись пальцами во взъерошенную со сна шевелюру. – Как мне теперь бы-ыть?
Нокс на это отреагировал тем, что перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой, все это – не просыпаясь. По утрам он предпочитал поваляться подольше. Еще через несколько минут он подскочит как ужаленный и будет собираться: опаздывать он все же не любит.
А вот Спирс уже ушел. Встал раньше всех, неторопливо оделся, выпил кофе, прочитал утреннюю газету. Увидев его в офисе жнецов, собранным и деловитым, кто догадается, как бурно он провел ночь? Когда Грелль плаксиво спрашивает у начальства, как ему это удается, Уильям Т. Спирс только поправляет очки и сухо заявляет:
- Работа прежде всего, мистер Сатклифф.

Хичиго/Ичиго, чего-нибудь невинное, без НЦ и крови. Размышлизмы, или флафф.
Пустой стряхивает с потемневших рыжих волос дождевые капельки. Бесполезно, конечно – от мелкого моросящего дождя негде укрыться, и они снова намокнут.
- Что еще за погодка, а, Величество? – пустой мотает головой, как собака. Такой дождь его раздражает даже больше, чем обычный ливень. Ичиго только пожимает плечами. Он не грустит, но на него напал приступ меланхолии. Зачем-то пришел сюда, в надежде на… а на что? Ичиго не знает, бездумно вырисовывая пальцем по влажному стеклу невидимые узоры. Ему просто лениво уходить, хотя и тут нет спасения от скуки. Вяло размышляет о бродящем туда-сюда перед ним пустым. Холлоу то и дело тормошит его, пытаясь добиться хоть какой-то реакции, но Ичиго реагирует все слабее, почти надеясь, что тот возьмется за меч и прикончит его. Впрочем, ему уже все равно, и он погружается в пучину апатии все глубже, не замечая, как теряют цвет синие небоскребы его мира, становясь однообразно серыми.
- Все, сам напросился, - вот пустой нисколько не обесцветился, все такой же контрастно черно-белый, а желтые глаза даже ярче, чем обычно. Наверное потому, что он зол. – Вставай, ну!
Ичиго не реагирует, и холлоу, сграбастав в кулак ворот черного косоде, вздергивает его на ноги. Заглядывает в карие глаза. Ичиго смотрит отрешенно, как будто сквозь него.
- Бесишь меня, Величество, - выдыхает пустой, почти непроизвольно скалится. Отпускает косоде, вместо этого хватает шинигами за плечи, тянет к себе. На поцелуй холодных губ Ичиго реагирует весьма странно: вцепляется в пустого так, что тому уже не отстраниться, и целует в ответ, не давая перехватить инициативу.
Когда наконец отстраняется – часто дышит, и облизывает нижнюю губу. Пустой тоже трогает языком губу, чувствуя привкус крови. Надо же, прокусил.
- И что это было? – интересуется он, подразумевая погоду. Дождь, кстати, кончился, и серая хмарь на небе расплывается, расползаясь клочьями, открывая чистое голубое небо. Ичиго хмурится, раздумывая – сказать или не сказать?
- Просто думал о том, что с моим образом жизни могу так и умереть нецелованным, - отвернувшись, бормочет он еле слышно. Пустой тихо хихикает, потом уточняет, сузив глаза:
- Тебе настолько хотелось, что все равно с кем?
Ичиго не отвечает, только снова тянет к себе, слизывает кровь с прокушенной губы.
- Хичиго, - еле слышно выдыхает он. Пустой довольно улыбается. Король редко зовет его по имени.

@музыка: Сквало

@темы: Блич, Айзен, Kuroshitsuji, Ренджи, Лиззи, Карин, Ичиго/Хичиго, Ичиго, Зангецу (Занбах), Гриммджо, Грелль, Гокудера, Гин, Бьякуя/Ичиго, Бьякуя, драббл, джен, Цуна, Хичиго, Спаннер, Себастьян, Рукия, Репорно, юмор, фанфик, стёб, слэш